Юрий Фомин об уфологии и научной парадигме (доклад на 1х Зигелевских)

I-е Зигелевские чтения, Москва, 20 ноября 1990 г.
Докладчик: Фомин Юрий Александрович

С проблемой НЛО я столкнулся очень давно. Это было в 1956 году. По определенному стечению обстоятельств, мне тогда приходилось тесно заниматься, сталкиваться в вопросами ракетной техники и космических полетов. И вот изучая эти материалы, ко мне попала большое количество зарубежных сообщений о так называемых UFO. Вначале мне это показалось любопытным, но, естественно, я к этому отнесся с некоторым недоверием. Но в то время мне поручили читать серию лекций в крупнейших «почтовых ящиках». Я их читал у Сухого, у Микояна, у Ильюшина, но читал, в основном, на космические, ракетные темы. И вот я решил в виде небольшого такого раздела, прояснить историю о Неопознанных Летающих Объектах. Публика встречала этот раздел с очень большим интересом, и уже в 1957 году ко мне стали приходить свидетели, которые видели УФО в нашем Советском Союзе. Ну, например, геологи в районе Шентальских островов, группа географов наблюдала очень редкое явление, и прототипа до сих пор нет. Мало того, удалось получить материал 1920 г. Были свидетели, которые в 20-м году видели вот такие любопытные явления. Меня это очень заинтересовало, и я стал усиленно заниматься сбором информации по НЛО. Архив быстро рос. Тогда я решил так: давай-ка я пройду по московским организациям с циклом лекций только по НЛО. Я прочитал порядка 150-200 лекций в различных московских организациях, в основном это были «почтовые ящики», но это были обычные, так сказать, земные… Слушали с большим интересом. Примерно в 1958 году у меня появилось два помощника, которые приняли активное участие в сборе материалов. Это были Макаров и Куликов. Макаров, к сожалению, уже скончался. Но с их помощью мы сделали одну операцию – мы изъяли переписку до 1960-го года из Московского планетария. Получилась очень интересная вещь. Оказалось, что Московский планетарий в половине 1960-го года получил около 70 писем я описанием явлений, которые можно отнести к НЛО. Тринадцать организаций прислали письма, причем такие организации, как газета «Известия, газета «Красная звезда», газета «Комсомольская правда», Московское телевидение, Московское радиовещание. Они послали письма в Московский планетарий с просьбой ответить. Московский планетарий нашел очень простой выход – они отпечатали такой бланк: «Уважаемый товарищ… Наблюдаемое вами явление относится к экспериментам, проводимым в рамках международного физического года. Подпись». К нам приходили такие письма, только писалась фамилия вместо точек того, от которого приходило письмо и отправлялось адресату.

У нас уже оказалась такая группа, которая собирала и обобщала материалы, иногда такие материалы, которые даже позже было очень трудно получить. Ну, например, так мы получили несколько писем, которые [видели нечто]… наблюдение НЛО шло в одно и тоже время. Еще авторы во всех случаях писали: «ну на расстоянии 200 метров…», «300 метров от меня…» и т. д. «наблюдалось то-то». Но письма пришли из Перми, Новгородской области, Ленинграда, Прибалтики. То есть когда мы все эти факты объединили, то оказалось, что все наблюдатели наблюдали одно и тоже явление, которое происходило в районе Шпицбергена, на высоте 90 километров. Но неумение оценить расстояние, а до летящего объекта очень трудно оценить расстояние, оно создавало такую картину. Ну так все шло как будто бы хорошо, все было страшно интересно…

Да вот в декабре, кажется, 1960 года на меня «вышла» «Комсомольская правда» и попросила меня для «Комсомольской правды» написать большую статью. Я эту статью написал. Я помню с редактором «Комсомольской правды» Васильевым мы до 19 вечера сидели в редакции и редактировали эту статью и подправляли. Я со спокойной думой ушел. На следующее утро газета должна была выйти с этой статьей. Газета вышла, статьи этой – нет! Ну, я позвонил редактору. Он ответил; « … цензура! Не могу!»

И вот здесь началось уже нечто странное. 6 января 1961 года выходит газета «Правда» с громадным «подвалом», подписанным академиком Арцимовичем. Статья была озаглавлена «Об одном недобросовестном лекторе». Ну что там было написано, я думаю, вам рассказывать не надо. Меня смешали с грязью, как только могли. Начался очень тяжелый период, когда в течение двух месяцев меня таскали по всем инстанциям, начиная от общества «Знание», районных, городских и прочих райкомов партии, хотя я беспартийный, МК и ЦК, контрразведка. То есть у меня все время было расписано на какие-то отчеты, какие-то эти чистки и т.д. Все это длилось два месяца. Но вот, что интересно в то время было со мной. С меня потребовали, чтобы я дал письменное отречение от всего того, что я говорил и сказали, что мне предоставят страницу нашей «Вечерней Москвы», и я там должен написать все то, что все, что я говорил это мною выдумано для того, чтобы поднять свой авторитет и т.д. Это было в Московском комитете партии. Как сейчас помню – меня принимал некий товарищ Кольцов. Я наотрез отказался, и в «Вечерке» появился фельетон, тут же, в конце февраля, где менять опять критиковали. Причем основной упор делали на то, что вот сейчас, значит, когда высоки успехи советского народа в космосе, некоторые товарищи пытаются принизить, отвлечь от наших гениальных достижений в космосе и таким образом вести такую враждебную пропаганду. Ну, я думаю, вы все понимаете, какие были после всего неприятности. Но, между прочим, вот эта история сыграла громадную роль во всей моей дальнейшей судьбе, в моей дальнейшей жизни. Я не буду говорить о неприятностях на работе, пришлось менять место работы. Были еще кое-какие неприятности. Но произошла очень интересная вещь. Дело в том, что пытаясь представить меня, как человека, который что-то выдумывает, было устроено несколько совещаний, причем с присутствием ученых, с помощью которых мне хотели втолковать, что я глуп. Одно из таких совещаний проводил Ленинградский райком партии. Надо сказать, что это совещание закончилось, безусловно, скандалом. То есть, из двадцати ученых из разных институтов примерно две трети меня поддержало, и сказали, что тут ничего такого нет, а одна треть держала нейтральную позицию. Первый секретарь райкома стал говорить, что обо мне «Правда» писала. Но тут было и другое, мне приходилось защищаться. И вот когда я защищался, я понял одну очень печальную вещь, которую, к сожалению, многие еще не понимают. Ведь для того, чтобы отстаивать свою точку зрения, нужно было приводить какие-то аргументы и факты. Говорить просто «Я не видел» было просто несерьезно. Что я мог представить? Я мог представить богатую иностранную литературу, ну и мог представить свою картотек – пару сотен случаев, записанных со слов разных людей, и ни одного вещественного доказательства. И вот тогда у меня впервые появилась такая мысль: а, собственно говоря, по правильному ли пути мы идем? Если мы не имеем фактического материала, мы ничего не сможем доказать, то, простите, это не наука!

Тогда, после все этой истории, ну, естественно, что собирать материал я уже не мог потому, что если бы я где-нибудь стал бы опрашивать свидетелей, меня просто забрали бы в милицию, я стал очень детально изучать зарубежные источники. И вот, что интересное мне удалось обнаружить. Не смотря на то, что начиная с 1947 года, Соединенные Штаты очень серьезно занимались этой проблемой, однако миссия ATIC набрала ни много, ни мало 15 тысяч фактов появления НЛО. Но, не смотря на большой срок, не смотря на то, что этим занимались крупнейшие специалисты с очень богатым техническим оснащением, ничего узнать, т.е. продвинуться ни на шаг не удалось. Почему?

И вот здесь я пришел к такому выводу, что по всей вероятности ничего узнать не удастся. И вот посему. Мы, в данном случае, встречается в качественно новыми категориями, которые невозможно рассматривать и объяснять с наших мировоззренческих позиций. Нужно становиться на более высокий уровень, и тогда мы сможет понять очень многое.

И вот, начиная с 1962-1963 года, я начал заниматься именно таким. Мелким не интересовался (где там село «блюдце» и т.д.). Я понимал, что ну наберем мы еще сто тысяч фактов, ну двести тысяч фактов – количество здесь не переходит в качество. И я начал заниматься разработкой вот этих новых мировоззренческих концепций. Должен вам сказать, что для этого уже была соответствующая почва. Дело в том, что в 50-х годах я читал в институте курс «электротехника». Желая студентам объяснить электротехнические термины и понятия наиболее доступно, я искал всякие примеры, объяснения и т.д. И чем больше я углублялся в электротехнику, тем больше я приходил к выводу: чем больше я знакомлюсь с электротехникой, тем меньше я начинаю ее понимать! В конце концов, я пришел к академику (фамилия неразборчива) Василию Васильевичу, с которым мы работали, и сказал ему: « Василь Васильевич! Простите, пожалуйста, может, я задам Вам глупый вопрос по электротехнике, но что такое электричество, я не знаю!». Он говорит: «Молодой человек! Вы слишком много хотите знать! Этого пока не знает никто!» И вот здесь я столкнулся с такой интересной вещью, что вся современная физика базируется на понятии поля. А что такое поле?
Если говорить более четко, поле – это непознанные нами причинно-следственные связи между событиями. Тоже можно отнести к понятию «взаимодействие». Вот сейчас я занимаюсь квантовой механиков, именно в этом аспекте. И я удивляюсь, насколько люди не хотят понять существа происходящих явлений. Ведь никто еще не может объяснить, почему расходятся листочки электроскопа. Ну, говорят, что так взаимодействуют электростатические поля. Но это, значит, ничего не сказать. То есть, это констатация факта, но природа явления остается совершенно неизвестной.
Взять, к примеру, другие области, биологию, например. Самый простой вопрос - какая разница между живой и мертвой материей? И оказывается, что биологи на этот вопрос тоже ответить не могут. То же самое и в астрономии, но я сейчас не буду на этом подробно останавливаться. Оказывается, что подавляющее большинство основополагающих понятий в современной науке, в самых разных отраслях, нами не познаны! Мы их просто принимаем де-факто, не думая о том, как и почему все это происходит.

И вот, начиная с 60-х годов, я начинаю заниматься новой мировоззренческой концепции. Сейчас у меня достаточно четко разработаны четыре таких концепции, теоретически и экспериментально.

  • Первая концепция: «Многомерность пространства и времени»;
  • Вторая концепция: «Детерминистическая сущность процессов, происходящих во Вселенной»;
  • Третья концепция: «Концепция о биологической непрерывности процессов, происходящих на Земле»;
  • Четвертая концепция: «О внеклеточных информационных структурах».

Кстати, весь это материал, как ни странно, в своем большинстве, есть в литературе. Иногда приходится просто поднимать то, что есть, читать и только читать другими глазами, умея понимать, о чем идет речь. Сейчас мы работаем над пятой концепцией вместе с академиком Казначеевым – «Влияние гравитационного фактора на биологические структуры». И оказывается, очень многое, в том числе и по НЛО в данном случае объясняется. Если вас интересует, сейчас выйдут две мои книги. В них вы можете познакомиться с этими материалами.

Поэтому, уже начиная с 60- годов я не занимался «простой уфологией». Но, с другой стороны, мы имеем интересные положительные результаты. Например, теоретически мы получили одну из форм НЛО до того, как ее увидели «живьем», то есть как появились сообщения о ней. То есть мы посчитали, что такая-то форма может существовать.

Эта книжка небольшая. Там только основные идеи без особо глубокого исследования. И вторая книжка выходит. Эта книга называется «Реальность невероятного». Книга примерно в три раза больше, там 15 печатных листов, и эта книжка тоже будет выходить в Вильнюсе. Ну а как достать? Вот через нашу «Экологию» можно будет, наверное. Спасибо за внимание!